Меню
Войти

ПУБЛИКАЦИИ
писарчук vip
08.11.2011 20:17:49

Страх

Знакомых в подъезде у Варвары Васильевны почти не осталось. Одни из них с музыкой переехали на городское кладбище, другие жили у детей, словно взятые из жалости приживалы.
В некогда уютных квартирах были чужие. Она чувствовала это. Квартиры продавались, сдавались внаём, но и квартиранты и новосёлы мало чем отличались друг от друга.
Старушка чувствовала, как привыкает бояться.
Её уютная квартира постепенно обрастала новой мебелью. Старался внучатый племянник, говоря, что хочет окружить комфортом любимую тётушку. Но она боялась верить его сладким речам.
Зато рядом была совсем другая жизнь.
Люди больше не здоровались, проходя мимо неё, когда Варвара Васильевна садилась погреться на солнце. Да и она мало кого узнавала, чувствуя, что зажилась на этом свете, словно слишком усердный гость засиделся на новоселье.
Люди были чужими, да и она была чужой. Словно перенесенной волей писателя-фантаста в чуждый ей XXI век.
Она скучала по временам своей зрелости. Скучала и чувствовала себя забытым растением. Растением, которое высадили из горшка, но так и не посадили в открытую землю.
Тогда четверть века назад всё было иначе. Она возвращалась из школы, чувствуя на себя уважительные взгляды жильцов.
. Её одиночество никого особенно не смущало – даже то, что она одинока как-то выделяло её на фоне счастливых пар. Словно бы сейчас был не ХХ век, а девятнадцатый, а она была не советской учительницей, а дореволюционной классной дамой.
Иногда в квартиру приходили её дальние родственники. Внуки сестры, и её дети, поздравить тётю в октябре, и поздравить нё с наступившим Новым Годом во время зимних каникул. Тогда жизнь казалась похожей на добрый фильм с предсказуемым финалом. Тогда она была счастлива.
Всё изменилось со временем. Город стал другим. Он менялся постепенно, как незаметно меняется тихо спивающийся человек. Варвара Васильевна удивлялась – многие люди стали совершенно ей непонятны. От них веяло чем-то чужим. Особенно ей стали неприятны сборища на междуэтажных площадках. Юные создания откровенно хамили ей, а на угрозы вызвать милицию говорили в лицо откровенные пакости.
Они были точно заколдованы эти юные создания.
Теперь в душе Варвары Васильевны рос страх. Он усиливался, когда у двери то одной, то другой знакомой квартиры возникала алая крышка гроба. Нужно было идти, смотреть, а почти восковую фигуру в домовине.
И она вдруг испугалась, что так и не дождётся гроба. Просто один раз заснёт и станет безвольной куклой, как стала куклой Анна Аркадьевна и Арина Петровна.
Подросший и заматеревший внучатый племянник возник, как чёртик из коробочки. Он вёл себя как покупатель – она даже не сразу узнала его, боясь ошибиться и впустить внутрь опасного чужака.
Сцена до боли напоминала знаменитую романную сцену. Когда-то, ещё надеясь на сладостное внимание мужчин, она рассказывала чистым и воспитанным детям о страданиях петербургского студента. Родион раскольников был лишь легким абрисом человека, как впрочем, и сама процентщица.
Теперь она словно бы очутилась в теле несчастной Алёны Ивановны.
Племянник оглядывал комнаты, щупая взглядом мебель. Мебель ёжилась и страдала.
- Так, тётя Варя. Я беру вас на поруки. У меня как раз у друга мебелишка кое-какая осталась. Так не спускать её за бесценок. А так он может выгоду какую от властей получит.
- Какую выгоду?
- Ой, и тёмная вы, как я посмотрю. И дверь, разве это дверь. Такую дверь младенец выбьет.
- Да, дверь не ахти, да…
И племянник не обманул.
Вскоре её уютная однушка преобразилась. Вадим распоряжался с азартом, он словно бы рассчитывал на какой-то приз, да и сама Варвара Васильевна была рада.
Она вдруг почувствовала себя героиней сериала. Племянник привозил ей продукты, как по расписанию, набивая до отказа новенький холодильник. А когда она заикнулась о том, что могла бы заняться на досуге репетиторством, вдруг разозлился и сказал, что это прямой путь к праотцам.
- Вы что? лучше я вам буду платить, как бы за уроки.
И всё-таки она боялась этого удушающего комфорта.
Дом был чужим. Она старалась не выходить из квартиры, живя уединенно, словно дорогая, не знающая котов кошка. Ей уже не хотелось ничего менять, но то, что скоро погаснут софиты, и эта декорация понадобится для другой телеоперы, она понимала точно.


Вадим был уверен, что делает всё правильно.
Он это чувствовал. Но не хотел торопить события.
Всё было похоже на тупую пародию на старый хрестоматийный роман. Только вот он никак не мог простить себя медлительности.
Вика как могла подгоняла его. Он нуждался в своём жилье, нуждался, как нуждается любой человек, устав от съемных квартир и придирчивых квартиросдателей, которые больше всего боялись появления в своих апартаментах молодых женщин.
Вике тоже не улыбалось распластываться, словно морской звезде на чужих часто дышащих на ладан кроватях. Он был как между двух огней, с одной стороны родители с давно уже впавшей детство бабкой. С другой стороны – старая эгоистка Варвара, которую бабка ненавидела особенно люто.
Некогда щеголеватая девятка выглядела теперь совершенным убожеством. Вадим старался, как мог приукрасить ей и выдаст хотя бы за Фольксваген, но слишком придирчивые барышни слишком быстро разгадывали всю маскировку и тотчас смывались, словно бы нестойкий солярный загар.
Каждый визит к Варваре давался ему с трудом. Он припарковывал свою машину за углом и бодро шагал к подъезду, выдавая себя за молодого перспективного социального работника.
Да тётка предпочитала не заикаться об их родстве.
Те, кто помнили его ребёнком, давно уже были слишком далеко, чтобы помешать.

В этот раз он был вооружен до зубов. «Сейчас или никогда!» - повторял он завет гончаровского Штольца.
Варвара открыла дверь сама. Одетая по-домашнему она как-то слишком явно напомнила ему старух процентщицу. Было как-то не по себе. Маленький пакетик в карман вдруг стал тяжелым, словно топор. Он пух на глазах, выдавая его нетерпение.

Варвара Васильевна всё поняла с полувзгляда. Она давно ждала этого мгновения. Точки были расставлены. В сущности, она сама желала этого – а раньше или позже.
На уютной миниатюрной кухне всё было готово для чаепития. Она любила выпить свежего британского чая, выпить не спеша, чувству, как с ароматным напитком по её телу пробегает само время.
Теперь её ждала последняя чашка.
- Пусть. По крайней мере, я заплачу за свои уроки по Достоевскому, - подумала она.
Вадим вёл себя как дурной актёр, хотя он не раз репетировал эту маленькую мизансцену, произнося реплики и за себя, и за опостылевшую всем его родным Варвару.
Но теперь всё выходило коряво и неубедительно. Он боялся, боялся, как боялся оперный Герман, вымаливая у уродливой старой Графини тайну трёх карт. Боялся, что кто-то помешает ему. В сущности, он играл с огнём.
Старушка склонилась над столом, показав ему свою сморщенную шею.


Всё прошло на ять. Его уверяли, что жертва ничего не почувствует, что она просто заснёт, как дитя. Заснёт – и всё.
Он был уверен, что не ошибся. Яд был в чашке с надбитым краем. Он всё рассчитал. Всё.
Он видел эту царапину, да… Нет, этого не может быть, никто так не мог обманывать его. Неужели руки, держащие руль мелко затряслись.
Дорога вела его прочь из города. Вела в спасительный посёлок, где его вряд ли станут искать. На какое-то мгновение он растерялся. И…

Вика тупо смотрела криминальные новости. Вид крови всегда заводил её. Вадим что-то опаздывал, наверняка, всё ещё валандался со своей училкой.
Она была давно готова. Ароматные свечи и разогревающие страсть напитки дожидались любимого повелителя. Вика любила играть в Шахерезаду, надеясь со временем сменить это загородное убожище на уютную старухину квартиру.
На экране возник искорёженный автобус, какой-то грузовик, затем мелькнула знакомая фигура.
- Вадим…
Она всегда знала, что он подведёт её. В руках полицейских этот щеголь выглядел слишком жалко. Он был напуган.
- Чёрт возьми.
Вика соскочила с дивана и пошла, готовить себе кофе.
Их нашли почти одновременно.
Варвару Васильевну, вызванный соседями водопроводчик.
А Вику нашла её мать.
Вадим долго не верил словам адвоката.
- Ваша внучатая тётя отписала вам свою жилплощадь. Она умерла вчера от остановки сердца. И ещё Викторию Каюмову, которой вы хотели позвонить, она была отравлена цианидом.
Он смотрел и ничего не понимал. Так кто же из них двоих выпил приправленный содой чай?

 


 

КОММЕНТАРИИ (1)
ОПУБЛИКОВАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СДЕЛАТЬ ЗАПИСЬ В БЛОГЕ ЗОЛОТОЙ ФОНД
РЕЦЕНЗИИ
ЖЗМ 
05.03.2018 05:25:47